— А я и есть дворовой гопник, только мой двор — Молдавия. Ты согласен?

— Нет. Я против них, но не за вас.

— Кому это объяснишь? Мне нужны люди, которые без лишнего шума, тихо, без сучка и задоринки, — чтобы чертова Европа не возмущалась, — вынудят этих уйти с площади.

— Вывалите на них тонну дерьма с самолета.

— Идея хорошая, но не пойдет. Европа против силовых методов. Все должно быть тихо.

— А вы вывалите на них тонну дерьма с самолета очень тихо.

— Ты, я вижу, шутник. Так или иначе, выбора у тебя нет. Все, кто против тех, на площади….

— Пошел…., - начал говорить гость, приподнимаясь.

— Автоматически причисляются ими же…

— Ты…

— В число моих…

— В….

— Сторонников…

— Задницу…

— И, конечно…

— Еще раз- подите вы в…

— Я хорошо плачу…

— По рукам!

Президент устало откинулся на спинку кресла и потер висок, занывший от острой боли. Закатное солнце беспощадно жгло его шевелюру. На гостя, стоявшего у двери, упала тень и лицо его перестало быть видно.

— Боги, боги, — пробормотал президент, — что за страшный год Веселье перед бурей…

— Истинно, президент.

— Что есть истина?

— Истина только то, президент, что из мелкашки в задницу отсюда вы не попадете — больно уж велика дальность полета. Но мы что-нибудь придумаем.

ХХХХХХХ

Двое правобережных молдаван, — Анатолий Лянкэ и Никита Зверев, — ловили в Днестре леща на спиннинг. Клев не шел.

— Знаешь, говорил Анатолий, лежа на спине, и подпирая руками низкое небо, — в Кишиневе против коммунистов весь народ, говорят, поднялся. Не хотят в Россию, хотят с Румынией жить.

— И то верно, — ответил Никита, — следивший за снастями, — зря, что ли, мы в 1992-м воевали?

— Точно! Тогда Приднестровью Россия помогла. Что они без нее?