Юрий вспомнил об этом и улыбнулся. Сигара из киоска «Ветеран», — семь лей за штуку, — поплыла вниз, к плотине. За ней жадно потянулись одураченные мальки.

— Ботва! Вот вы кто, — сказал им мускулистый Юрий, и потянулся, стоя на валуне.

Здесь, в элитном санатории «Маловата» на правом берегу Днестра, Юрий отдыхал на правах председателя парламентской фракции Молдавии. Юрия это тем более радовало, что никакой Молдавии его партия не признавала, ратуя за объединение страны с Румынией. А в перспективе — за полную европейскую интеграцию. Получалось, что отпуск ему оплачивало государство — враг.

Где-то за спиной у него раздался звон колокольчиков. Чуть позже появилось и стадо. Коровы, со спекшимися от жары шкурами, заходили в воду по самое брюхо. Некоторые косились на молодого еще, лет тридцати пяти, загорелого красавца с аккуратной бородкой, стоящего на большом камне, поваленном в воду, но близко не подходили. Юрий, прикрыв глаза, вяло подумал, что не зря коров в индии обожествляют, — у этих животных врожденное чувство такта. Один телок, — видно, еще невоспитанный, — все-таки подошел. Юрий понял это, услышав совсем вблизи сопение, открыл глаза, и ласково похлопал телка по морде.

— Я приведу тебя в Европу, паскуда, — сказал он. — Только вот что мы с тобой там делать будем?

И почувствовал, как в крови его заиграло безудержное веселье. К таким резким сменам настроения в себе Юрий давно привык, — как всякий молдаванин, он был человеком экспансивным. Это проявлялось во всем, но большим образом, — в той затяжной политической борьбе, которую Юрий последовательно вел против всех президентов страны, парламентов (хоть сам в них и состоял), кабинетов министров и общественного мнения. Даже против себя: потому что прекрасно понимал — случись, не дай Бог, объединение с Румынией, там ему места не будет.